Оглавление
- Хлеб продавали через автомат — как газировку
- Хлеб пекли круглые здания-роботы
- Хлеб был настолько дешевым, что им кормили скот
- Бублик, баранка и сушка — три разных изделия
- Специальный хлеб пекли даже для космонавтов
- Два выражения, которые остались от калача
Помните запах булочной с утра и хрустящую горбушку, которую невозможно было не отломить по дороге домой? В СССР хлеб был на каждом столе: его цену десятилетиями удерживало государство, за ним ходили с авоськой, а выбросить корку считалось стыдным. Собрали истории о хлебе, которые стоит вспомнить накануне Всемирного дня хлеба, 16 октября.
Хлеб продавали через автомат — как газировку
В конце 1950-х в СССР случился настоящий бум торговых автоматов. Началось все с газировки: в одной только Москве к началу 1960-х стояло около 10 тысяч аппаратов, где за копейку наливали простую воду, а за три — с сиропом. Автоматы нравились и покупателям, и государству: продавцу не надо платить зарплату, обмануть машину сложнее, чем человека, а сама идея отлично укладывалась в образ страны будущего. Идею стали расширять и продавать через автоматы подсолнечное масло, молоко в бутылках, сигареты и хлеб. Специально под него выпустили модель АТ-52А: покупатель сначала брал в кассе жетон, потом опускал его в щель, и в приемник падала свежая булка. В Москве в 1960–1980-х работал целый магазин «Прогресс»: без продавцов и прилавков, только автоматы и один оператор, а в них молочные продукты, хлеб и консервы.
Хлеб пекли круглые здания-роботы
В 1920-х инженер Георгий Марсаков, еще до революции с отличием окончивший Томский технологический институт, начал проектировать хлебопекарные печи. Задача перед страной стояла огромная: города росли, деревенские печи и мелкие пекарни с ней уже не справлялись, а первые советские хлебозаводы копировали западные — длинные прямоугольные корпуса, где тесто возили из цеха в цех на тележках. Марсаков решил, что двигаться должно само тесто, а не люди, и придумал целый завод, устроенный по принципу кольца.
Работало это так: мука поступала на самый верхний этаж, там замешивалось тесто, а дальше оно самостоятельно, по спирали, спускалось вниз через расстойку и кольцевую печь — и внизу уже выгружался готовый хлеб. Здание было одной большой машиной: цилиндр диаметром несколько десятков метров, в котором конвейер шел по кругу, а сила тяжести делала половину работы. Поначалу идею никто не хотел финансировать, но в конце 1920-х Марсаков построил в Москве опытный кольцевой конвейер, а в 1931 году заработал первый полноценный завод-автомат его системы — Хлебозавод №5 на Ходынской улице, сегодня известный как завод имени Зотова. Всего по системе Марсакова построили семь хлебозаводов — пять в Москве и два в Ленинграде. Один такой завод выдавал до 250 тонн хлеба в день — этого хватало, чтобы накормить целый район.
Увлекшись своей идеей, он спроектировал даже круглый «социалистический» город. В его мире молоко из пригородных хозяйств по конвейеру должно было в один и тот же час останавливаться у дверей всех домов.
Хлеб был настолько дешевым, что им кормили скот
Цену на хлеб государство искусственно держало низкой десятилетиями — буханка стоила одни и те же копейки, хотя себестоимость зерна росла. Разницу покрывал бюджет: хлеб продавали дешевле, чем стоило зерно, из которого его пекли. В какой-то момент сельские жители обнаружили, что купить в магазине буханку и скормить ее корове, свинье или курам выходит дешевле, чем купить комбикорм, который к тому же еще надо было где-то достать.
Для советского руководства это превратилось в настоящую головную боль. После неурожая 1963 года СССР начал регулярно закупать зерно за границей, а часть этого зерна все равно уходила в кормушки. С этим боролись как умели: печатали плакаты «Хлеб — наше богатство, береги его», ставили в магазинах таблички «Больше двух буханок в одни руки не отпускать» и даже ввели штрафы за скармливание хлеба скоту.
Бублик, баранка и сушка — три разных изделия
Все три — родственники: их делают из крутого теста по одной технологии. Сначала кольца ошпаривают кипятком или обрабатывают паром, а уже потом отправляют в печь. Отсюда, кстати, и слово «баранка» — от «обваранка», то есть обваренная. Сушка — самая маленькая и самая сухая. Баранка уже крупнее — 7–10 сантиметров, тесто чуть мягче и влажнее. А бублик — самый большой и пышный.
Есть красивая легенда о родине этих изделий — белорусском городке Сморгони. В 17–19 веках там работала знаменитая «медвежья академия», где дрессировали медведей для ярмарок по всей Европе. По легенде, именно для медведей стали делать маленькие сухие колечки из обваренного теста: их удобно носить в кармане и бросать зверю за правильно исполненный трюк. «Сморгонские обваранки» и правда были известны по всей Речи Посполитой, а в Литве до сих пор помнят выражение «сморгонский бублик».
Специальный хлеб пекли даже для космонавтов
Юрий Гагарин за свои 108 минут полета попробовал из тюбиков мясное пюре и шоколадный соус, чтобы проверить, можно ли вообще глотать в невесомости. Обычный хлеб в невесомости опасен: крошки разлетаются по отсекам корабля и могут попасть в приборы, в глаза или в дыхательные пути. Тогда за дело взялись специалисты Научно-исследовательского института хлебопекарной промышленности в Москве. Решение получилось изящным: вместо обычной буханки — крошечные, размером примерно 2 на 2,5 сантиметра и весом 4,5 грамма, которые съедаются целиком за один укус. При этом ассортимент повторял земной: пекли маленькие бородинский, столовый, рижский, московский — космонавты должны были чувствовать вкус дома. Каждую порцию запаивали в термостойкую двойную пленку и стерилизовали при температуре около 100 градусов, благодаря чему хлеб не черствел и не плесневел до 15 месяцев. Эта разработанная в советские годы технология используется в российской космонавтике до сих пор: на МКС хлебцы летят в том же виде, только упаковка стала современнее. Космонавты признаются, что по-настоящему скучают в полете по хлебу с хрустящей корочкой, который в невесомости невозможен.
Два выражения, которые остались от калача
Калач — старинный русский хлеб в форме гири или замка с круглой ручкой-дужкой. Это был городской, уличный хлеб: его пекли из лучшей пшеничной муки и ели тут же, у лотка, на ходу, держа за ручку, чтобы не пачкать мякиш грязными руками. Саму ручку в пищу не пускали — отдавали нищим или бросали собакам. О том, кто был готов доесть чужую выброшенную ручку, говорили: «дошел до ручки» — обнищал окончательно.
Тесто для калачей особым образом долго мяли и растирали на льду, чтобы оно стало гладким, плотным и эластичным, — операция требовала сил и терпения. Отсюда и другое выражение: «тертый калач» — так называют человека, которого много раз «мяла» жизнь и который набрался опыта.
А если хочется не просто вспомнить, а почувствовать ту эпоху, можно отправиться на выставку «Хлеб» в Центре «Зотов» при поддержке ВТБ. Само здание здесь тоже часть истории: раньше это был Хлебозавод №5 — один из знаменитых круглых хлебозаводов, построенных по системе инженера Георгия Марсакова. Выставка рассказывает об истории хлеба в России первой половины 20 века и о том, как привычный продукт постепенно стал частью новой, городской культуры. В экспозиции — более 140 произведений искусства и исторических предметов, а сам маршрут дополняют интерактивные и ольфакторные инсталляции. Здесь можно почувствовать запах бородинского хлеба, узнать, как работали первые хлебозаводы-автоматы, попробовать себя в роли продавца булочек и заглянуть в историю советского общепита.
Листая дальше, вы перейдёте на vk.com