Оглавление
У каждой из этих женщин своя история. И у их платьев тоже. Одно художник придумал сам, другое случайно увидел на жене и тут же решил написать, третье вообще не соответствует эпохе, но все равно очень нравится зрителям. На выставке «Великая. Образ женщины в русском искусстве», которая при поддержке ВТБ открыта в Русском музее, собраны сотни женских образов. Мы выбрали семь картин и присмотрелись к нарядам героинь.
Обреченная
Она: княжна Тараканова — это имя, под которым в историю вошла таинственная авантюристка, выдававшая себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны и претендовавшая на русский престол. Флавицкий показывает ее гибель во время наводнения, но это легенда: узница умерла от болезни в 1775 году, за два года до катастрофы.
Ее платье: и костюм здесь исторически неверен — на героине платье по моде 19, а не 18 века, к тому же едва ли арестантке оставили бы такой роскошный наряд. Поношенные атлас и бархат, глубокий вырез, кружевные рукава и пышная светлая юбка напоминают о прежней красивой жизни и особенно резко контрастируют с мокрыми стенами, соломенной постелью и прибывающей водой. Флавицкому была важнее не точность костюма, а драма: наряд превращает пленницу почти в романтическую героиню и делает ее падение от роскоши к гибели максимально впечатляющим.
Величественная
Она: Мария Ермолова — легендарная актриса Малого театра, прославившаяся в трагических ролях Жанны д’Арк, Марии Стюарт и Федры. Портрет заказали к 35-летию ее сценической деятельности, а сама Ермолова согласилась позировать неохотно: вне сцены она была очень скромна и не любила «выставляться напоказ».
Ее платье: закрытое черное платье Ермоловой с высоким воротом создано в мастерской Надежды Ламановой — главной московской кутюрье эпохи, незадолго до этого получившей почетное звание поставщика Императорского двора. Здесь мастерство модельера проявляется не в роскоши, а в сдержанности: никаких кружев и эффектного декора, единственное украшение — короткая нить жемчуга. Длинный черный силуэт почти сливается в единую вертикаль, и Серов, глядя на актрису снизу вверх (он нарочно писал портрет, сидя на низеньком табурете), превращает фигуру в подобие колонны или памятника. Платье не отвлекает от Ермоловой, оно делает ее образ еще более грандиозным.
Цветущая
Она: Надежда Забела-Врубель — оперная певица, жена и главная муза Михаила Врубеля. Художник познакомился с ней в театре и сначала влюбился в ее необычный голос: современники называли его хрустальным и ни с чем не сравнимым.
Ее платье: наряд Врубель сочинил сам — он часто придумывал для жены концертные туалеты и сценические костюмы. Полупрозрачные оливковые и сиреневые слои ткани словно распускаются вокруг фигуры, а огромная фантастическая шляпа напоминает раскрытый цветок. Кажется, что это цветение захватывает весь портрет: складки платья превращаются в лепестки, фон — в их вихрь, подхваченный ветром. Забела будто сама становится частью этой стихии цветения, волшебным цветком из мира Врубеля. Художник много раз переписывал драпировки и признавался, что писать платье было труднее, чем человеческое тело.
Кокетливая
Она: Юлия Маковская, урожденная Леткова, приехала в Петербург поступать в консерваторию и мечтала стать певицей, но вскоре вышла замуж за художника Константина Маковского, который был на 20 лет старше ее, и стала его главной музой. Художник писал красавицу-жену снова и снова; Репин называл ее «ангелом неизреченной красоты».
Ее платье: этот эффектный наряд вообще не предназначался для портрета. Юлия поднялась в мастерскую мужа в темно-красном бархатном капоте — свободном домашнем платье — с пышными белыми оборками и голубой лентой в волосах, подобранной под цвет чулок. Маковский сначала не обратил на нее внимания. Юлия обиженно уселась в кресло и принялась возмущенно разрезать страницы книги ножом из слоновой кости. Тут художник наконец обернулся — и, восхитившись, сразу поставил на мольберт чистый холст: портрет был готов всего за три сеанса. Есть версия, что позднее эта расслабленная поза женщины в красном отозвалась в картине «Отдых» Ильи Репина, на которой он изобразил свою молодую жену (эту картину тоже можно увидеть на выставке «Великая»).
Изысканная
Она: Мария Келлер, урожденная княжна Шаховская, принадлежала к старинному дворянскому роду и была фрейлиной императрицы Александры Фёдоровны. Портрет написан в 1902 году в ее усадьбе Сенницы под Зарайском — оттуда позднее картина и попала в музей.
Ее платье: белое атласное платье Марии Келлер — как из каталога моды Belle Époque. Узкая талия и длинная юбка создают модный S-образный силуэт, а легкость строгому крою придают розы и прозрачные кружевные рукава. Образ продуман до мелочей: огромная темная шляпа, длинная нить жемчуга, круглая брошь, серьги и кольцо. Бакст, прославившийся позднее как художник театрального костюма, выписал буквально каждую жемчужину и узор кружева. Даже прическа графини соответствовала последней парижской моде — перед нами парадный образ великосветской дамы начала 20 века.
Независимая
Она: Ольга Нестерова — старшая дочь Михаила Нестерова, которой на портрете около двадцати лет. Художник писал ее не раз, но здесь создал не столько точный психологический портрет, сколько свой идеал молодой современной женщины — сдержанной, самостоятельной и погруженной во внутреннюю жизнь.
Ее платье: на Ольге амазонка — специальный костюм для верховой езды. Его шили из плотного шелка, бархата или сукна, а асимметричная юбка была скроена так, чтобы удобно было сидеть в дамском седле. Строгий костюм Ольги оживляют белые детали, карминовая шапочка, похожая на военную пилотку, круглая брошь и тонкие лайковые перчатки; в руке — длинный стек (трость для управления лошадью). Идея портрета родилась после настоящей верховой прогулки: Ольга сошла с лошади и остановилась, а Нестеров воскликнул: «Стой, не двигайся, вот так тебя и напишу».
Царственная
Ждали от рекламы большего? Получите рекомендации
Разберёмся, как достичь нужного результата, вместе со специалистами Яндекс Директа
40,5 тыс подписчиков
Подписаться
7 знаковых платьев с выставки «Великая» в Русском музее
10 августа
10,3 тыс
5 мин
СвернутьОглавлениеОбреченная
Величественная
Цветущая
Кокетливая
Изысканная
Независимая
Царственная
На выставке «Великая. Образ женщины в русском искусстве» © Пресс-служба Русского музея, фото Василия Буланова
У каждой из этих женщин своя история. И у их платьев тоже. Одно художник придумал сам, другое случайно увидел на жене и тут же решил написать, третье вообще не соответствует эпохе, но все равно очень нравится зрителям. На выставке «Великая. Образ женщины в русском искусстве», которая при поддержке ВТБ открыта в Русском музее, собраны сотни женских образов. Мы выбрали семь картин и присмотрелись к нарядам героинь.
Обреченная
Константин Флавицкий. «Княжна Тараканова», 1863 год, Государственная Третьяковская галерея, Москва © Пресс-служба Русского музея, фото Василия Буланова
Она: княжна Тараканова — это имя, под которым в историю вошла таинственная авантюристка, выдававшая себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны и претендовавшая на русский престол. Флавицкий показывает ее гибель во время наводнения, но это легенда: узница умерла от болезни в 1775 году, за два года до катастрофы.
Ее платье: и костюм здесь исторически неверен — на героине платье по моде 19, а не 18 века, к тому же едва ли арестантке оставили бы такой роскошный наряд. Поношенные атлас и бархат, глубокий вырез, кружевные рукава и пышная светлая юбка напоминают о прежней красивой жизни и особенно резко контрастируют с мокрыми стенами, соломенной постелью и прибывающей водой. Флавицкому была важнее не точность костюма, а драма: наряд превращает пленницу почти в романтическую героиню и делает ее падение от роскоши к гибели максимально впечатляющим.
Величественная
Валентин Серов. «Портрет Марии Николаевны Ермоловой», 1905 год, Государственная Третьяковская галерея, Москва © Пресс-служба Русского музея, фото Василия Буланова
Она: Мария Ермолова — легендарная актриса Малого театра, прославившаяся в трагических ролях Жанны д’Арк, Марии Стюарт и Федры. Портрет заказали к 35-летию ее сценической деятельности, а сама Ермолова согласилась позировать неохотно: вне сцены она была очень скромна и не любила «выставляться напоказ».
Ее платье: закрытое черное платье Ермоловой с высоким воротом создано в мастерской Надежды Ламановой — главной московской кутюрье эпохи, незадолго до этого получившей почетное звание поставщика Императорского двора. Здесь мастерство модельера проявляется не в роскоши, а в сдержанности: никаких кружев и эффектного декора, единственное украшение — короткая нить жемчуга. Длинный черный силуэт почти сливается в единую вертикаль, и Серов, глядя на актрису снизу вверх (он нарочно писал портрет, сидя на низеньком табурете), превращает фигуру в подобие колонны или памятника. Платье не отвлекает от Ермоловой, оно делает ее образ еще более грандиозным.
Цветущая
Михаил Врубель. «Портрет Надежды Ивановны Забелы-Врубель», 1898 год, Государственная Третьяковская галерея, Москва © Public domain
Она: Надежда Забела-Врубель — оперная певица, жена и главная муза Михаила Врубеля. Художник познакомился с ней в театре и сначала влюбился в ее необычный голос: современники называли его хрустальным и ни с чем не сравнимым.
Ее платье: наряд Врубель сочинил сам — он часто придумывал для жены концертные туалеты и сценические костюмы. Полупрозрачные оливковые и сиреневые слои ткани словно распускаются вокруг фигуры, а огромная фантастическая шляпа напоминает раскрытый цветок. Кажется, что это цветение захватывает весь портрет: складки платья превращаются в лепестки, фон — в их вихрь, подхваченный ветром. Забела будто сама становится частью этой стихии цветения, волшебным цветком из мира Врубеля. Художник много раз переписывал драпировки и признавался, что писать платье было труднее, чем человеческое тело.
Кокетливая
Константин Маковский. «Портрет жены художника Юлии Павловны Маковской», 1881 год, Государственный Русский музей, Санкт-Петербург © Пресс-служба Русского музея, фото Василия Буланова
Она: Юлия Маковская, урожденная Леткова, приехала в Петербург поступать в консерваторию и мечтала стать певицей, но вскоре вышла замуж за художника Константина Маковского, который был на 20 лет старше ее, и стала его главной музой. Художник писал красавицу-жену снова и снова; Репин называл ее «ангелом неизреченной красоты».
Ее платье: этот эффектный наряд вообще не предназначался для портрета. Юлия поднялась в мастерскую мужа в темно-красном бархатном капоте — свободном домашнем платье — с пышными белыми оборками и голубой лентой в волосах, подобранной под цвет чулок. Маковский сначала не обратил на нее внимания. Юлия обиженно уселась в кресло и принялась возмущенно разрезать страницы книги ножом из слоновой кости. Тут художник наконец обернулся — и, восхитившись, сразу поставил на мольберт чистый холст: портрет был готов всего за три сеанса. Есть версия, что позднее эта расслабленная поза женщины в красном отозвалась в картине «Отдых» Ильи Репина, на которой он изобразил свою молодую жену (эту картину тоже можно увидеть на выставке «Великая»).
Изысканная
Леон Бакст. «Портрет графини Марии Александровны Келлер», 1902 год, Государственный музей-заповедник «Зарайский кремль», Зарайск © Пресс-служба Русского музея, фото Василия Буланова
Она: Мария Келлер, урожденная княжна Шаховская, принадлежала к старинному дворянскому роду и была фрейлиной императрицы Александры Фёдоровны. Портрет написан в 1902 году в ее усадьбе Сенницы под Зарайском — оттуда позднее картина и попала в музей.
Ее платье: белое атласное платье Марии Келлер — как из каталога моды Belle Époque. Узкая талия и длинная юбка создают модный S-образный силуэт, а легкость строгому крою придают розы и прозрачные кружевные рукава. Образ продуман до мелочей: огромная темная шляпа, длинная нить жемчуга, круглая брошь, серьги и кольцо. Бакст, прославившийся позднее как художник театрального костюма, выписал буквально каждую жемчужину и узор кружева. Даже прическа графини соответствовала последней парижской моде — перед нами парадный образ великосветской дамы начала 20 века.
Независимая
Михаил Нестеров. «Портрет Ольги Михайловны Нестеровой („Амазонка“)», 1906 год, Государственный Русский музей, Санкт-Петербург © Пресс-служба Русского музея, фото Василия Буланова
Она: Ольга Нестерова — старшая дочь Михаила Нестерова, которой на портрете около двадцати лет. Художник писал ее не раз, но здесь создал не столько точный психологический портрет, сколько свой идеал молодой современной женщины — сдержанной, самостоятельной и погруженной во внутреннюю жизнь.
Ее платье: на Ольге амазонка — специальный костюм для верховой езды. Его шили из плотного шелка, бархата или сукна, а асимметричная юбка была скроена так, чтобы удобно было сидеть в дамском седле. Строгий костюм Ольги оживляют белые детали, карминовая шапочка, похожая на военную пилотку, круглая брошь и тонкие лайковые перчатки; в руке — длинный стек (трость для управления лошадью). Идея портрета родилась после настоящей верховой прогулки: Ольга сошла с лошади и остановилась, а Нестеров воскликнул: «Стой, не двигайся, вот так тебя и напишу».
Царственная
Натан Альтман. «Портрет Анны Андреевны Ахматовой», 1914 год, Государственный Русский музей, Санкт-Петербург © Пресс-служба Русского музея, фото Василия Буланова
Она: Анна Ахматова к 1914 году, когда Альтман писал этот портрет, уже была знаменитой поэтессой — и сама создавала свой узнаваемый образ. Чеканный профиль, прямая челка, высокая стройная фигура появились и в ее стихотворных автопортретах, а современницы подражали ахматовской манере держаться и одеваться.
Ее платье: темно-синее платье простого кроя и ярко-желтая шаль — почти формула стиля Ахматовой: строгий силуэт, минимум украшений и одна эффектная деталь. Шаль настолько прочно срослась с ее образом, что перекочевала в посвященные Ахматовой стихи современников. У Блока она «испанская», у Мандельштама — «ложноклассическая», у Цветаевой — «шаль из турецких стран». Ахматова сама любила этот аксессуар и умела сочетать его неожиданно: кружевная шаль — с платьем в цветочек, желтая — с насыщенным синим.
Листая дальше, вы перейдёте на vk.com